“Всю страну теперь превратили в зону”. Интервью с пожизненно осужденным

Георгий Гальцман уже 20 лет содержится под стражей за организацию заказного убийства двоих человек в Крыму в далеком 2000 году. Он отбывает пожизненное наказание. Как он уверяет, взял чужую вину на себя. Но не отрицает, что помог найти киллера для устранения педофила и наркоторговца, имевшего коррупционные связи в милиции. В итоге получил два пожизненных срока, но надеется выйти на свободу в ближайшее время, если на это будет воля парламентариев. Наш собеседник рассказал “Вестям” о том, как он прожил эти годы, как хотел быть расстрелянным, чем занимается, во что верит и что ждет от жизни.

— Когда вам зачитывали приговор, пожизненное заключение стало для вас шоком?

— Нет. Я знал, что будет пожизненное. Я шел на самооговор. Исполнитель убийства попросил затянуть расследование, чтобы успеть вы­ехать в Канаду с беременной женой. Я взял два убийства на себя. Да и у меня остался пистолет, из которого убили того человека. Но я надеялся, что следствие разберется и выяснят, что это не я убивал. Однако этого не произошло, и я сел за того парня.

— С кем пришлось делить камеру, с маньяками-убийцами?

— Меня распределили в Изя­славскую колонию №58 (Замковая исправколония). Со мной в камере отбывали наказание бывшие сотрудники МВД, которые совершили преступления, уже уволившись со службы в милиции. По правилам, их должны содержать отдельно от других, особенно тех, кто имеет зуб на правоохранителей. Я тоже когда-то работал в МВД. А настоящих маньяков держат отдельно, как правило, в одиночке.

— Сложно ли было адаптироваться в новых условиях?

— Непросто. Для меня самая главная проблема была не сойти с ума. Я же видел и понимал, что проведу здесь всю свою жизнь. Старался сохранить психологическое здоровье. Это совсем другой мир. Пожизненное — это отсроченная казнь. Потому что приходится проходить как через психологическое давление, так и настоящие истязания — у нас часто устраивали “маски-шоу”: приезжал спецназ и избивал всех подряд.

— Как удавалось избегать конфликтов в камере, ведь изо дня в день вы рядом друг с другом, в любой момент может вспыхнуть недовольство на бытовой почве?

— Знаете, когда ко льву в клетку подсаживают собачку, он ее не трогает. Потому что они оба в одинаковых условиях, заперты в клетке. Даже когда я попал в камеру к рецидивисту, он, несмотря на то что мы когда-то были по разные стороны баррикад, понимает, что тут мы по одну сторону, оба терпим произвол администрации. В тюрьме есть такое негласное правило: “Живи так, чтобы не мешать жить другим”.

Меня учили “бывалые” выживанию, как избегать запретов. К примеру, нельзя иметь шнурки, веревки в камере, так меня научили их плести из ткани. Вот нужно белье посушить, а не на чем, вот и натягиваем, сушим, потом снимаем и прячем веревки. Есть запрет на колюще-режущие предметы. Но приходит посылка — и надо порезать кусок сала. Пластмассовые ножи ломаются, так из подручных средств делаем заточки. И прячем их.

— Чем вы занимались в камере? Как вообще привыкали к новой обстановке?

— В камере был телевизор, можно было смотреть. Кроме азартных игр были шашки, шахматы. Читали много, кто что. Библиотека тюремная есть. Все брали художественную литературу по интересам. Я там даже нашел Библию дореволюционного издания. Питание — это самое главное в местах заключения. Можно ходить в тряпье, но нужно нормально питаться, должны быть витамины и минералы. Спасали передачи со свободы, да и в тюрьме благодаря подсобному хозяйству иногда давали свежую зелень, овощи. Конечно, все очень однообразное. Если нет поддержки от родных, нет помощи с воли — выжить сложно.

— А работа хоть какая-то есть?

— Нет. Нам не давали. Тем, кто там занимался поделками раньше, ничего не платили. Сейчас Малюська молодец — единственный министр юстиции, которого я начал уважать за 20 лет. Он пытается что-то сделать для пожизненно заключенных. Разрешил иметь планшеты и пользоваться интернетом. Когда он у меня появился, я понял, насколько отстал от жизни. У меня еще остался опыт и представления 20-летней давности.

— Малюська заявил, что пожизненно заключенные могут работать в Минюсте. Вы согласились бы и на какую работу пошли?

— Конечно, согласился бы работать. Если у меня будет ноутбук, а он пока запрещен, я смог бы работать копирайтером, с текстами, с информацией. Какую-то техническую работу мог бы делать, не творческую. Я хоть и юрист по образованию, могу консультировать людей, но все зависит от того, в какой области права. Я и руками могу работать неплохо, моя первая специальность — автослесарь.

— Вас так же не выпускают из камер, водят, заводя руки назад и на полусогнутых ногах?

— Нет. Уже нет. Иногда даже наручники не надевают, на доверии ведут рядом. Более того, несколько лет назад разрешили длительные свидания с родственниками, чего раньше не было. Тогда даже дотронуться запрещали — свидание только через стекло. Я вот несколько лет назад женился. Раз в три месяца жена может приехать и в специальной гостинице три дня побыть.

— Если такой прогресс, то вы можете теперь заказывать себе товары через интернет с доставкой в камеру?

— Прогресс еще продвинулся не до такой степени. Мы можем заказать товар из камеры, но его оплачивают родственники на свободе. Они же его получают и потом пересылают. Денег нам никаких не положено. Даже с карточки нашей личной могут снимать деньги по заявлению.

— Охранники, если попросить, могут что-то принести в камеру?

— Если это не запрещенное, то иногда могут. Вот, к примеру, продают мед с собственной пасеки. Деньги на карточку ему переводишь, и все. Но я знаю, что попадают мобильные телефоны в камеры, хотя они запрещены. Писать на планшете можно, звонить и фотографировать нельзя.

— Как это — большую часть жизни провести за решеткой?

— Я повидал попытки суицида среди сокамерников и нанесение увечий: резали вены и фаланги пальцев отрезали. Люди психологически не выдерживали, срывались. Потому что не к чему стремиться, нет света в конце тоннеля. Во всех странах, кроме Украины, есть досрочное освобождение даже при пожизненном сроке. У нас же сажают на пожизненное умирать. И это морально давит, человек понимает, что он уже на кладбище, его уже похоронили. Мы надеемся, что депутаты этой осенью пересмотрят законопроект и позволят выходить после 25–30 лет отбывания наказания. Я думаю, что должны получить свободу те, у кого сомнительный приговор. Очень многие уже просидели 25 лет. 

— Вы считаете, что уже пора выпускать на свободу осужденных пожизненно? А как понять, что они исправились?

— По поведению. Ведь постоянно вызывают сокамерников и спрашивают о поведении, психолог работает

— Принято считать, что на пожизненном сидят одни маньяки-убийцы и что их нельзя выпускать на свободу, потому что возьмутся за старое.

— Это не так. В конце 1990-х — начале 2000-х годов судьям за пожизненный приговор давали премию. Вот они и старались посадить как можно больше народа. Тем более если человек не мог откупиться. Сейчас более осмотрительно выносят такие приговоры. Вот, например, со мной отбывает срок Саша по кличке Лесник. Почему Лесник, потому что он ходил по лесополосе с обрезом, подкарауливал парочки в машинах и грабил их. А однажды нарвался на пьяного милиционера, который был по гражданке. Между ними завязалась потасовка, Саша выстрелил случайно и убил. За это ему дали пожизненный срок. И таких пожизненников хватает.

— Вы уверены, что если сегодня на свободу выйдут пожизненно заключенные, то они найдут себе место, адаптируются в нашем обществе?

— Это скорее зависит от уровня его образования и здоровья. Мы же разговариваем, обсуждаем планы: “Если меня выпустят, то я займусь…” Одни говорят, что уедут в село и займутся сельским хозяйством. Каждый понимает, что он не сможет конкурировать на современном рынке труда.

— Вы говорили, что пожизненное заключение — это отсроченная казнь. Так, может быть, надо давать на выбор: жить в заключении или же получить шанс умереть?

— Это было бы правильно. Евросуд по правам человека признал, что пожизненное содержание приравнивается к пыткам. Бесконечным пыткам до самой смерти. Я первые десять лет приходил к оперативнику и пытался его уговорить убить меня при попытке к бегству, которую я сымитировал бы, чтобы не мучиться. По-христиански самоубийство — большой грех, поэтому просил убить меня. Когда началась война на востоке, многие заключенные просились на фронт, надеялись, что они там, с винтовкой в руках, закончат жизнь, чем будут прозябать в камере. Но их не взяли.

 — А мысли о побеге возникали?

— Нет. Это не реально. Ну а если и сбежал, то чем заняться на свободе без денег, без документов, без поддержки.

— Вы следили за обстановкой в стране?

— Конечно. Политические события в стране нас не обходили стороной. Вот, скажем, в 2008 году, когда на пост президента избирался Янукович, Ющенко и Тимошенко, мы все голосовали за Юлию Владимировну. Нам она казалась не только привлекательной женщиной, но и надежным человеком.

— Споры на политическую тему происходят?

— Да, спорим, как все. Ведь у каждого свои взгляды, свои предпочтения. Жизнь в тюрьме ничем не отличалась от жизни на свободе.

— А как вы в целом оцениваете политическую и экономическую обстановку в стране?

— От государства Украина осталось одно название. Страна на краю пропасти из-за того, что 20 лет ее разворовывали. Я в шоке от того, к чему довели страну. Разочарование во всем: в Майдане, из-за того, что люди привели к власти тех, кто только нажился. Была последняя надежда на Зеленского, за которого голосовали у нас поголовно, но сейчас поняли, что он не выполнил ни одно из своих предвыборных обещаний. Все поняли, что их опять обманули. Всю страну превратили в зону. Людей загнали в тупик, что даже не знаешь, где хуже — здесь или на свободе. В тюрьме хоть кусок хлеба принесут, а на воле у всех только все отбирают. С такими ценами на коммуналку, с карантинными ограничениями непонятно, как народ выживает.


Читайте также:

Холодильники и книги – как изменятся правила пребывания в СИЗО и тюрьмах

“Вечер в хату, мсье”. Получится ли у Малюськи создать “тюремные отели”

Страшно видеть, нельзя молчать. Что делают с геями в украинских тюрьмах

 


Подпишитесь на ежедневную еmail-рассылку от создателей газеты номер 1 в Украине. Каждый вечер в вашей почте самое важное, эксклюзивное и полезное. Подписаться.